?

Log in

No account? Create an account
Тех Марико
mariko_26_11
.:: .::.:.
Тех Марико [userpic]
Долина Ветров, Костер восемнадцатый. Роды. Промежуточная смена. История одного мутанта.

Наталия хранила духи, обмотав их в две грязные тряпки и засунув за неработающий холодильник, только две её лучшие подруги знали, что у Натали там духи, а не какая-нибудь иная заначка.
Мира отвинтила крышку и вынула вату, прикрыв ладони руками, две девушки усевшись как можно удобнее, аккуратно дышали этим чудесным запахом. Чтобы дернувшись из-за пробежавшей крысы не пролить случайно, или не поддаться такому естественному желанию перевернуть на палец и приложить к шее. Смысла в этом особого не было и остальные узнали бы в таком случае, что у Миры Натали и Саши есть духи!
Работа сегодня в свинарнике закончилась рано, плантация постепенно увядала, электричество вырубалось каждые полчаса, и сразу начиналась пальба. Там за тонкими жестяными стенами, разградившими оранжерею шла война. Прожектор, напрягшись старой лампой, посылал одну вспышку за другой и толпы свистящей на ультразвуковой частоте нечисти нарывались на свинцовый ливень. К вечеру все стихало, атаки одна за другой гасли, гас и прожектор, в оранжерее включался свет на полную мощность, чтобы осветить белесые листья, способность к фотосинтезу которых почти атрофировалась.
Вечером они шли в госпиталь и следом за врачом Геннадием Покровским ибн Крокодил Гена или просто Крокодил бегали как очумевшие на негнущихся ногах наталкиваясь временами то на стол, то на кровать, то на ногу раненого бойца и вызывая то стук рассыпавшихся по гранитному полу скальпелей и зажимов с баночками остро пахнущих веществ, то громкий стон.
Ночь наступала быстро, как удар боксера тяжеловеса на ринге, глушащий сознание оппонента. Девушки просто падали срубленные где попало и засыпали, а еще державшиеся на ногах подруги и случайные мужики из ночной смены разносили их по кроватям. Мылись зачастую уже под утро, это было абсолютно неправильно, ведь через пять минут в хлеву они снова становились грязными. Просто одно дело – свежая грязь и пыль, которой не больше суток, другое дело многонедельная.
Но полгода назад начались перемены. Нет, не поставили новый более мощный генератор и не нашли танкер с топливом на поверхности сталкеры, и не пошли на убыль ежедневные атаки нечисти на их станцию метро.
Одна за другой все три девушки забеременели. У каждой это было по-разному, но все остались глухо неудовлетворенными, впрочем, сошлись во мнениях, что все могло быть и хуже. У Миры был парень, с которым они носились детьми, но его растерзали во вторую смену, в которую он заступил в своей жизни. Голову принесли отдельно, отдельно внутренности. В мешке. Мира не плакала, совсем. Она твердо заявила, что это не Павел. Ей показывали голову, но она твердила, что Павел остался «где-то там» и когда-нибудь вернется. Мира рассказывала подругам сны, в которых с непокрытой головой к ней по трупам шел мальчик из детства, рука окровавленная сжимала калашников, вокруг вился дым. Сон был такой реальный, что она начала выпадать из графика и засыпать прямо в хлеву, откуда подруги вдвоем относили её в генераторную, и клали на маты, на которых спали смены электриков. Больше никуда её нести было нельзя, за сны во время смены грозил трибунал в военное время. Они были нормальные, впрочем, эти ребята, в основном молодые либо наоборот глубокие старики, работавшие с электрическим током и вечно циклически – как и он носится по проводам – бегавшие по маршрутам до боли знакомых кабелей, переключателей, ламп дневного света и обычных лап. Чинить приходилось постоянно, то шальная пуля срикошетит, то что-то еще, на их языке – «авария по неизвестным причинам», когда провода висят перекусанные словно кусачками, а все клянутся что никто к ним не подходил и в диверсии обвинить вроде некого, окромя их самих, поэтому молча, чинят и все, лишнего не болтая особо. Там все и случилось, на этих матах во время сна. Мира не помнила, кто это был и один у её ребенка будущего отец или целая смена. Все что запомнилось – сильная боль в животе, проникавшая в сознание даже сквозь тягучий и липкий, словно глицерин с кровью, сон. И вопрос, когда она открыла глаза – не хочет ли она перекурить с ребятами – заставивший её раскашляться от саднившего горла. Вокруг вился густой табачный дым и сквозь него пробивались лучи слабенькой лампочки прямо напротив знака – «Не курить – 10 суток или СМЕРТЬ!», Мира тогда еще сквозь хаос в мыслях подумала, «Почему именно десять или смерть?»


Костер двадцать первый. Промежуточная смена…

-Нет ничего и нет мира – лишь чертова нежность,
-Если крепкие зубы вонзятся внезапно в промежность…
Когда они отправлялись в это дежурство, по всей станции тушили свет. Вдалеке, там, где стояли палатки начальства, отбрасывал тень сколоченный из досок командный пункт, госпиталь и столовая в одном лице, единственное здание на Чкаловской, не состоящее на все сто из прорезиненной материи. Вся она, станция эта напоминала мемориал ушедшему в историю Человечеству. Издевательство, мрамор и гранит, словно строившие её и не предполагали, что кто-то будет тут жить. Пол из серого и бледно-розового гранита, расчерченный и выложенный в математически идеальные квадраты и своды, не было ничего, за что можно уцепиться взглядом. Настолько идеальная, словно и не в России она, а европейцы делали весь проект. Что-то чужое всегда в ней было, но теперь…
Влад расчехлял Утес. Делал это так, словно это была скрипка от Амари. О чем ему и сказал подошедший человек. Заметно было, как тот сразу дернулся, проклятые своды временами играли странные шутки, искажая голоса людей, заставляя не узнавать знакомые. И еще это освещение.
-Наверное, это что-то с психикой.
-Чего?
-Ни-че-го, - по слогам ответил Влад и, справившись без включения прожектора, прицелился в ВП. Во тьму то есть.
-Зачем на 6У6 его поставили? В потолок стрелять?
-Как бы да, мы готовы, должны быть ко всему, и к тому, что они полезут оттуда тоже.
-Там ничего нет.
-Тут нигде ничего нет. И уже давно.
Прожектор включали на постоянный свет только в случае сигнала об атаке. Обычно он «простреливал» вспышками тоннель на несколько сотен метров каждые десять секунд. Иногда вообще молчал, ведь на корде стоял ночной прицел и свет только отвлекал, хватало того призрачного отблеска переплетения металлических труб и проводов, что за пару десятилетий стал привычен. Воздух был в норме, но трубы нет, то, что текло по ним фонило, это было плохо, все это было на самом деле очень плохо. Но те, кто знал насколько – по старой моде и привычке молчали.
В сторону Баумонской условным «днем» уходили одна дрезина за другой, условной «ночью» одна за другой неслись вспышки, ожидая старого «доброго» ВП. Никогда еще эта аббревиатура не была настолько точной.
Вероятный противник, это такой вариант противника, который нападет неизвестно когда, непонятно откуда, будет обладать неопределенным диапазоном факторов атаки и защиты, и все что о нем известно – математические модели ребят из разведки. Все это лишь игры, игры и теория. А практика этого слова – мертвые нервные клетки солдат ходящих на патрулирование. В лучшем случае они конечно.
-У всех стоят на 6Т7, этот станок я всегда недолюбливал. Он слишком легкий, и центр тяжести у него не там где нужно. В темноте очередями нам же не по низколетящим бегемотам (самолетам) стрелять.
-Может и по ним.
-А ты её спроси, что лучше – 6Т7 или 6У6.
-Не поняла.
-Ну, 6Т7 это обычная станина для нашего пулемета, а 6У6 – это станина, с которой можно стрелять в зенит!
-Ну, вторая конечно лучше.
-Значит, ты думаешь как наше начальство и на полном серьезе считаешь – нам придется-таки в своей подземной жизни пострелять в зенит?

-Слушай парень. Слышал про параллельные пути? Хотели бы уйти?
-В смысле, уйти?
-По ним. Навсегда. Просто взять и пойти.
-Прямо сейчас?
-Ага.
-И тут я понял, как далеко до нашей станции. Вон до той хотя бы палатки.
-Так вон же она, - он указал рукой. – Отсюда даже видна.
-В том-то и дело, что видна. Но разве ты не чувствуешь как она удаляется?
-Прямо сейчас?
-Она уходит. Нет, это мы уже не здесь.

Да, на утро их не нашли. Пришла новая смена, но все осталось так, словно они сидевшие тут пару минут назад просто отлучились куда-то, ушли, оставив горящий на перевернутом ведре окурок и не зачехлив пулемет.


Вылазка девятнадцатая. История одного мутанта.

Док не вылезал из своей лаборатории круглые сутки. Эта масса воды, наполненная странной и непостижимой на первый взгляд жизнью, не отпускала его внимания ни на секунду. И мы словно привязанные каждый день занимались одним и тем же – носили ему новые образцы. Когда-то давно он был Шишкой в Полисе. Нет, не одним из тех сошедших с ума фанатиков, которыми набит этот, как его обитатели любят называть, «Ноев Ковчег Знаний». Совсем нет, он был нормальный ученый, насколько вообще можно быть нормальным в таких условиях.
Но, как известно любой вменяемый ученый когда-нибудь обязательно слетает с катушек. Так уж повелось у них, это как третий раунд у фанатов. Это нормально. В жизни тоже бывают третьи раунды. Когда люди начинают выяснять счеты. Со своей или чужой жизнью, с судьбой или наконец – с природой.
Кто такие футбольные фанаты? О черт…
***
Вначале они просто слушали эфир. Нет, не так, когда-то давным-давно, года три четыре назад, а при такой жизни это целая жизнь, а отнюдь не тавтология. Тавтология это каждый раз, день за днем мотаться на болото, чтобы снять показание приборов, потому что отсюда этого сделать нельзя, найти гнездо, подождать пока все семейство улетит за едой и творить свое черное дело. Вот это Тавтология! Так вот, вначале была эта чертова станция, потом еще с поверхности ребята притащили кусок твари одной. Они словно нутром чуяли – в ней что-то не так. Вот и смейся после этого над «чутьем сталкера».
И в результате лаборатория была перенесена сюда.

-Наверное, эта горгона, когда ловила свет еще вчера и не думала сегодня оказаться в Полисе на столе лабораторном у нас.
-Вот это жизнь. Три таких жизни по сто пятьдесят лет – и мы в средних веках, и вновь идут на приступ воины, закованные в броню, и снова зазвучит набат. Кажется – так далеко, но все так близко…
-Каких-то сорок тысяч поколений назад человека как такового не было, подумать только – целый миллион лет это всего-навсего несколько десятков тысяч поколений. Если ускорить развитие одной особи, если цикл уложится в один день, я понимаю, у развитых высокоорганизованных форм жизни это практически невозможно, но все же… и вот он – ответ…
-Мутации не невозможны, они просто исключительно редки, то, что произошло – взрыв эволюционного развития, можно сказать революция – тоже вещь вполне реальная. Просто нам повезло или скорее не повезло, повезло как ученым и не повезло как людям, всему человечеству … в этом убедиться… Что его «взгляд муравья» лишь не дальше пары сантиметров видит, и если он пока плывет по гладкой ровной водной поверхности, это не означает что она везде и всегда такая. Вот и волна, мы очевидцы не чуда и не невозможного, мы были очевидцами своего ограниченного мышления, наверное
-Они выходили в снаряжении BS-2, вернулись два часа назад, сдали все на дезинфекцию и скинули нам это, - он указал на мешок с подпалинами, - Горгона, вроде мертвая, хотя, кто её там разберет, она же не животное все-таки…
-В нашем BS-2?
-Ага, опробовали так сказать…

-Совесть? Моя совесть – она моя и больше ни чья, я сам решаю, что там может быть, а чего её касаться не должно, в этом мире слишком много мусора, извините, но нам не по пути… Голодовку? Пожалуйста, я вас забуду, как дойду вон до той двери и больше никогда не вспомню…
-Там отличные гобелены Павел, они все съедены, но они отличные.
-Правда?
-Да, там несказанно красиво, все укрыто слоем пыли толще подмосковных зимних снегов, но ты не представляешь, как там красиво!

Настроение: enthralled-рожать и никаких гвоздей!
Comments

"Х-м...
Warning! Может показаться, что у меня нет никакой фантазии и оригинальности...

Ввиду небольшого раздвоения личности и некого сумасбродства, в интернете у меня два имени.
Доброе, отзывчивое, позитивное "я" названо Рейной.
Жестокое, обожающее гуро, отрицательное- Канаме.

Чаще всего я пишу в этот дневник от уныния, одиночества и ,как ни странно, мании величия.
Чтение подобных постов разрушает психику. В первую очередь- мою.
Второй тип постов- радостные. От счастливых моментов должно остаться хоть какое-то воспоминание.

Сначала может показаться, что я законченная пессимистка. А вот неправда! Я никогда не унывающий человек, вечно попадающий в неприятности. По натуре своей флегматик. Но доведенная до температуры кипения могу много чего натворить, о чем потом светлое "я" будет жалеть..."
Где-то так, цитата xDD

А я в курсе всех твоих имен Алиса >_~


Няшный ангел, название хентая забыла