?

Log in

No account? Create an account
Тех Марико
mariko_26_11
.:: .::.:.
Тех Марико [userpic]
Тех Марико прибыли на вашу планету

В связи с особенностями существования в вашем мире этот пост создан и перенесен в прошлое, в нем мы постепенно разберемся с вашими моралью и законодательством и научимся с вами общаться.



Пока что мы даже не знаем чем наша дисперсия возраста отличается от вашего возраста, но мы учимся...

Настроение: pissed off-Йах-хи!
Comments

Ня, я канонiчно утверждаю, что:
Данный дневник не имеет лицензии Росохранкультуры и не является средством массовой информации, а потому автор дневника не обязуется предоставлять кому бы то ни было непредвзятую и даже осмысленную информацию, равно как не обязуется публиковать в нём тексты высокой нравственной ценности, а также тексты, призывающие к насилию, межнациональной розни и оскорбляющие личное достоинство отдельных граждан. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы при разбирательствах в гражданских, военных или арбитражных судах, равно как вообще нигде, для доказательства или опровержения чего бы то ни было. Это личный дневник. Все содержимое этого дневника является шуткой, либо литературным художественным вымыслом. Все мнения принадлежат высказавшим их литературным персонажам.
Нани? Кус-кус!

Очень сильное колдунство @_@

Она вернулась с войны странной. Так сказала её сестра. Клэр служила в войсках НАТО, но когда вернулась, помимо отсутствующей руки и странного взгляда в ней было нечто еще. Что-то иное, абсолютно чужое. Это напугало семью.
Так Клэр стала жить одна.
Это расстроило семью, и они решили изменить к ней отношение и загладить вину.
Это обвинило существо все еще по привычке именовавшее себя Клэр. Девушка ходила в плаще, скрывавшем покалеченную руку, потому что смущала этим людей, но смущать родственников – слишком тяжело.
Так она исчезла. Просто растворилась в толпе и детектив, нанятый для её поисков не смог отыскать ни одной зацепки. Полиция развела руками.
Их было много, этих рук. Целый ряд…
Деревья?
Казалось тут кто-то жил. Так не растут в природе деревья, словно высаженные в грядку овощи. На окраине поля была роща, а за ней дом. Словно руки Зверя, подчиненного Зеленому Мозгу, они скрыли его от посторонних. Но порядок, правильное расположение стволов – это их выдало.
Трактор был старый. Вика любила старые механизмы, едва ли не больше, чем старых людей. Хорошие и добрые старики держали мир, когда-то, с полвека назад, когда им платили пенсии. Этому старику никто и никогда ничего не платил, у него была своя земля и много-много внуков. То есть это был самый лучший из стариков – это был Фермер!
-Оттуда никогда не идет дым? – Спросила Вика у фермера. Тот развел руками.
-Дом заброшен. – Сказал он. И добавил, что там уж точно никто не живет.
А почему? – Хотела спросить девушка, но передумала. Когда говорят «уж точно» спрашивать если не невежливо, то отчасти бессмысленно.
«Обвинило», вспоминала Вика слова сестры Клэр. Та сказала «обвинило». Интересно, она это почувствовала или Клэр призналась, что уходит, потому что чувствует на себе обвинение?
Трактор забирал вправо, Вика представила себе, как с орбиты инопланетная делегация переводит письмена на полях, остающиеся на свежее перепаханной земле за трактором, в котором дедок-фермер слушает песни далекого детства и правит чрезмерно смелой после самогонного самогона рукой.
А они переводят и даже пытаются отвечать!

Земляной вал для Вики, которая все бредет.

Калитка была странная. Что именно в ней не так, Вика так и не поняла, но странность ощущать не перестала. Тем более мирно, почти противоестественно мирно протекала жизнь двух девушек, приютившихся в этих зарослях.
Первая – Клэр, её серебристые волосы отросли до талии, а ведь на фотографии годовой давности она было с коротким ежиком. Вторая, кареглазая шатенка, тонкая и подвижная, похожая в своей угловатой простоте на ребенка, купала Клэр в тазу. Микрофон, сопряженный со стволом старого гринфилда мог улавливать тихий голос человека с километровой дистанции, но с восьмисот метров Вика слушала лишь их сопение и всплески. Даже смеха не было.
Почему-то Вике казалось, что он обязательно должен был быть, когда её саму купала так сестра, летом, в жару, во дворе, в тени зелени в огромном оцинкованном тазу, Вика орала как помешанная, захлебываясь своим хохотом и брызгами воды.
Холодная. Линда всегда наливала её слишком много, так, чтобы при погружении маленькой Вики часть вылилась на траву. Зачем? Вика не узнала…
Смеха не было, но теплота была. Так странно…
Вика свинтила узко направляемый микрофон и стала разбирать винтовку, упаковывая её в спортивную сумку с молнией. Медленно провела пальцем по последней, словно не веря, что она и впрямь закрылась.
И, внезапно для самой себя, улыбнулась. Когда солнце пробивается сквозь такую дикую листву, в полдень, оно словно оставляет на внешней стороне листьев свой жар и пыль, и духоту и солнечный удар, и прочую ерунду – по эту сторону оказывается лишь солнечная теплота.

Этот дом был деревянный. Сумрак ночи утреннего дня. Странным казалось в нем все, и в то же время – все было обычным. Словно кто-то взял и ковырнул твои воспоминания самого раннего детства, после чего воплотил их в живой древесине, не стал красить, но обложил каким-то таинственным заклятием и перенес назад во времени. Так, чтобы когда ты его найдешь, дом выглядел старым, но чтобы ты понял – он стоит тут и дожидается именно тебя.
В доме было много пыли. Казалось – тут никто не жил. И если и жил, то старался не выдавать себя ничем. Если сдвинуть предметы – остается след на тонком слое пыли. Любой эксперт твердо, ссылаясь на свой опыт, заявил бы – тут никто не появлялся как минимум с год, если не больше. На самом деле официально этот дом пустовал как минимум двадцать лет.
Удивительно, что его еще не снесли. Наверное – все-таки это была магия.
Вика прошла вдоль всех стен, ища следы потайной комнаты, либо чего-то еще, что дало бы ответ на вопрос, который уже с час вертелся у неё в голове. На самом-то деле вопроса было два. Первый: уж не сон ли это. А когда она задавала второй – наливали чай. Вика попалась так легко и внезапно, что все, что она смогла сделать – это попросить не класть сахара, зато положить побольше клубничного варенья.

Я лежу на трассе, где нет машин, смотрю на почти черное дневное небо синевы и вся смеюсь.
Тут и в правду почти нет машин, одна на сто километров одна на час…
Я не самоубийца, если что, вы неправильно поняли или подумали.
Просто лежа рядом в то ли земле то ли песке похожем на пыль, что покрывает растрескавшуюся землю, я бы не чувствовала «этого». Оно не только в небе – оно везде, в полыни и стоящих неподалеку кактусах тоже. Они эти странные колючие фигуры – прям как люди.
Ежики с иголками.
Можно это почувствовать, если нестись, давя со всей силы на газ, мне достаточно просто лежать.
Земля и так быстра, а время и так несет меня.
Я вытягиваю вперед руки. Вперед - значит вверх!
-Вот че-ерт…
-Я сейчас…
А в горле привкус детства.
Надо мной склонилась голова, она закрыла от меня солнце, что так неумолимо, как и время. В этом месте, в эти дни.
-Мы едем дальше?
-Или ты еще полежишь?
Она издевается да, наверное, да… так и есть, посмотрите на эту улыбку!

«Черный Кардинал» с виду был похож на катафалк. Четыреста литров бензина. Это как V6 поставить на мопед, только круче. Что-то в нем было притягивающее взгляд.
-Что в нем притягивает мой взгляд? – Спросила Амэ воздух.
Воздух дрожал. Во рту просыпалась жажда.
-Сколько еще? – Спросила Линда. – Мы успеваем на концерт?
-Звезда… звезда Шерифа?
-Группа «Звезда Шерифа»! – Поправила Линда. – Она мой клон. Солистка. Выглядит как я, думает как я, дышит как я, но умрет не как я. Или я – не как она. Не знаю у кого из нас лучше судьба. Прямо Ноно Рири пустошей! А в глазах – розовые звезды… И она – на самом деле шериф всей еще живой Америки!!! Представляешь?!
-Счастливая. – Прошептала с тихой грустью Амэ. Во рту полыхала жажда. Амэ не привыкла к ней, и почему-то пыталась осмыслить. – Я не знаю что такое «лучше». Когда-то понимала, что лучше для меня. А теперь – не знаю.
-У тебя нет судьбы? – Спросила Ли. Она открывала багажник, под пристальным взглядом двух курящих на собственной заправке стариков-индейцев Ли ставила канистры с авиационным топливом. Поблизости было кладбище самолетом, и не скажешь – довоенное оно или уже после превратилось в свалку.
Возможно, тут был когда-то военный аэродром.
-У меня… - Сказала Амэ ветру, который нес пыль по улице. – Есть судьба. И она тоже дышит…
Линда вскочила за руль. Она привыкла. Последнюю неделю Амэ разговаривала сама с собой. Или, по крайней мере, с кем-то, кого не увидишь обычными глазами. Линда поправила очки. В них отражался буро-желтый мир.
Амэ закрыла глаза. Старая песня. Вокруг – люди, на всех желтые каски. Девушки, их трое. Толпа. Они выделяются из цветастой толпы. Венки? В руках – цветы. Они улыбаются. Мысли солдат: они обкурились травы, как жаль, мы не хотим этого делать. Мысли девушек: такой странный мир, мы никогда не хотели, чтобы он с нами такое сотворил…
Залп. Потом – был залп.


-Я живу воспоминаниями, которых не было.
-Что это значит... – Сказала самой себе Вика. – Ты живешь мечтами?
-Нет. – В голосе Амэ прозвучала тишина. Вика подняла руку ладонью вверх.
-Тогда – сожалениями?
-Вряд ли. – Улыбнулась тихо Амэ.
-Да-а… - Протянула Вика. Амэ положила свою ладонь на её сжатую в кулак руку. Стало так тепло, что Вике захотелось руку отдернуть. Рефлекс? Странный какой…
-Ты знаешь, что они делали с этими детьми? – Улыбнулась своей загадочной и мягкой улыбкой Амэ, разглядывая Викины глаза.
Вика постепенно погружалась в темноту. Это как плыть по течению в глубокий прохладный тоннель. Нельзя сопротивляться наваждению покоя.
***
В словах Клэр была ирония, но иронии не было в её голосе. Это как посолить суп из пустой солонки: самовнушение позволит – суп посолен, нет – чувствуешь себя не в своей тарелке.